Суббота, Март 23, 2019
Главная > Общество > Эвтаназия для 10-месячного ребенка: нужны ли страдания без перспективы выздороветь.

Эвтаназия для 10-месячного ребенка: нужны ли страдания без перспективы выздороветь.

Эвтаназия для 10-месячного ребенка: нужны ли страдания без перспективы выздороветь.

.

Весь мир переживает за 10-месячного британца Чарли Гарда: по рекомендации врачей его должны были отключить от аппарата ИВЛ.Мальчик родился с редкой болезнью — синдром митохондриального истощения ДНК, при котором поражаются мышцы и мозг.Врачи считают, что продолжать лечение — значит продлевать страдания ребенка.Однако его родители с этим категорически не согласны.Врачи выиграли уже три суда, но на сторону родителей встал сам Папа Римский.Не осталась в стороне и российский детский омбудсмен Анна Кузнецова: она направила официальное обращение на имя Туомаса Курттила — председателя Европейской сети детских омбудсменов (ENOC) и уполномоченного по правам ребенка в Финляндии. Пять клиник из разных стран мира предложили свои услуги по лечению безнадежного малыша, со всего мира люди посылали деньги на экспериментальное лечение.В итоге собрано полтора миллиона долларов.Теперь родители Чарли, проигравшие уже три суда, пытаются получить разрешение на лечение ребенка и вывоз его за границу.Отец обещает, что если спустя неделю они поймут, что их сын только мучается, то лечение будет прервано и аппарат ИВЛ все-таки отключат.Уполномоченный по правам ребенка при Президенте РФ Анна Кузнецова объяснила, почему она обратилась к зарубежным коллегам:«Для меня как для мамы это решение об убийстве ребенка.И оно неприемлемо ни в одном правовом государстве.Сегодня неравнодушие к судьбе Чарли и его родителей объединило весь мир, вне зависимости от политики или религии.О недопустимости и бесчеловечности говорят в России и США, представители Русской православной и Римской католической церквей.Мальчику готовы помочь, и препятствовать этому — значит нарушать его право на жизнь.Очень надеюсь, что Европейская сеть детских омбудсменов включится в защиту этого права.Это то, ради чего работаем все мы — уполномоченные по правам ребенка.И очень надеюсь, что мое обращение поможет решить эту непростую ситуацию»11 июля, когда в суде в Великобритании вновь начали спорить о судьбе Чарли, позиция Анны Юрьевны осталась неизменной, о чем она сообщила «МК»:— Никто не вправе лишать человека жизни, так же, как и лишать родителей последней надежды в отношении их ребенка.При спасении детей нужно использовать все возможные и даже невозможные шансы… Достижения современной медицины не раз доказывали, что невозможное возможно.Нужно дать шанс на спасение, на жизнь.Лида Мониава, заместитель директора детского хосписа «Дом с маяком», неоднократно выступала за эвтаназию, в том числе и для детей, однако в этой ситуации, по ее мнению, есть нюансы:«Я считаю, что у родителей должен быть выбор — продолжать лечение или нет.Они имеют право выбрать отключение от аппаратов, если считают, что не хотят продлевать страдания ребенка.Я каждый день общаюсь в хосписе с неизлечимо больными детьми, и, например, дети со спинальной мышечной атрофией знают, что однажды просто перестанут дышать.Мы обсуждаем с ними это, и почти все они говорят, что хотели бы умереть сейчас.Но в ситуации с Чарли важно, что его родители — против отключения аппарата ИВЛ, они хотят лечить своего ребенка дальше, и жестоко лишать их права выбора.Тогда изначально не нужно было сажать ребенка на этот аппарат и отправлять его сразу в хоспис».Евгений Глаголев, руководитель фонда «Правмир», считает, что отключение от аппарата ИВЛ нельзя приравнивать к эвтаназии:«Я бы разделил два этих понятия.Отключение от аппаратов, обеспечивающих жизнедеятельность пациента, — это обычная практика в ряде стран.Решение принимается врачами, родителями или родственниками, когда становится ясно, что жизнь больного поддерживается только за счет аппарата, и никаких перспектив нет.Эвтаназия же — это добровольный уход из жизни, это решение самого больного, может осуществляться при помощи укола или другим способом.Человек при этом имеет заболевание не обязательно в терминальной стадии, но при этом, например, не желает испытывать боли и нравственные страдания.Так вот, на мой взгляд, решение отключить мальчика от аппарата — это правильная вещь.У нас в стране принято бороться до последнего, но нужно ли это? Я понимаю этих родителей как никто другой: моя дочь с рождения и вот уже 5 лет страдает от синдрома Эдвардса.Таких детей за рубежом не реанимируют при рождении и дают прожить столько, сколько смогут.Они живут два часа, пару дней, пару недель… Столько, сколько может выдержать организм.Родителям дают возможность принять ребенка и пережить его уход, с поддержкой, без боли.А что происходит, если проводить реанимацию? Боль, много боли и страданий в течение длительного времени без перспективы выздороветь, потому что лечения нет.Наблюдать физические страдания своего ребенка 5 лет — невыносимо тяжело.Если бы в момент рождения можно было сделать выбор в пользу естественной смерти моего ребенка и всю необходимую помощь при этом, то я бы его сделал.Что же касается экспериментального лечения, то это может быть очень неопределенным понятием.Экспериментально лечить можно в принципе от всего — другой вопрос, что это часто игра на чувствах родителей и выкачивание денег».
Источник: todayefir.ru